История

Н.П. Акимов

Артисты

Спектакли

Читальный зал

Общение

Написать письмо
Список артистов Фотоальбомы Интервью и статьи Наша память...
Анатолий Равикович: «Я лишен ностальгии по прошлому…»

Народного артиста России Анатолия Равиковича знает вся страна по фильму «Покровские ворота», по таким популярным антрепризным проектам, как «Ужин с дураком», «Поза эмигранта». Но петербуржцы его горячо любят как замечательного театрального актера, с блеском сыгравшего множество ролей в спектаклях Театра им. Ленсовета и Театра Комедии им. Н. П. Акимова.

— Кажется, в натуре вашей сочетаются противоположности: с одной стороны, производите впечатление уставшего и чуть сумрачного человека, с другой — обладаете способностью подмечать смешное.

— Это свойство характера. Вспоминается случай, произошедший со мной в шестом классе, когда учительница чуть не прибила меня. Нас должны были фотографировать всем классом. Прихорашиваясь перед зеркалом, учительница выглядела достаточно смешно. И когда фотограф щелкал (для меня это было неожиданно), я, глядя на нее, повторял все ее движения: она что-то поддергивала на себе, поправляла волосы, манишечки, чтобы хорошо получиться на фото. Человек совершенно не заботился о том, как выглядит перед посторонними. Она, видимо, редко фотографировалась, и для нее это было большим событием. А я за ней наблюдал, следом повторяя движения. В этот момент фотограф вдруг щелкнул. Не вглядываясь в изображение, раздал потом снимки. А когда рассмотрели фото, то увидели учителю с идиотским выражением «голливудской красавицы» (как она себе таковую представляла) и рядом мальчика, смотрящего на нее с такой же гримасой. Разразился дикий скандал, учительница кричала, что никогда мне этого не простит, что мы будем перефотографироваться, и я должен принести деньги.

— И вы тогда ощутили свое актерское призвание?

— Нет-нет, я вообще не мечтал быть артистом. Хотя многие люди об актерской профессии с детства мечтают. Я участвовал с Андреем Максимковым в программе «Сегоднячко». Пошли звонки. Одна женщина обратилась ко мне с просьбой: «У меня сын, он мечтает стать артистом, ни о чем другом не помышляет. Помогите, что делать!» Я ответил, что никаких советов здесь быть не может. И рассказал про свою старшую дочку, которая очень хотела быть артисткой. Когда она окончила школу, стала поступать, рассчитывая на то, что я ей помогу. Я же сказал ей, что в этом деле ничем помочь невозможно: нужно все пройти самостоятельно, потому что я не верю в счастливую судьбу. Из ста человек лишь один получается настоящим актером. Если ты так захотела, то должна сама пройти все испытания.

— А младшую дочь миновала проблема профессионального выбора?

— У нее очень давно своя жизнь. Уж не знаю, нашей Лизе повезло или нет, но она хорошенькая и имеет несчастье об этом знать. Она бережет свою красоту. Лиза, в отличие от своих родителей, светская дама, причем очень капризная. Она учится в Институте экономики и сервиса. От театра Лиза далека, даже интереса он у нее никакого не вызывает.

— Но обычно актерские дети растут в мире закулисья — когда муж и жена актеры, этого трудно избежать.

— У нас совершенно нормальный ребенок. По взаимной договоренности мы считаем, что должна быть совершенно обычная семья. Дома нет ничего актерского. Не нужно упиваться собственной исключительностью. У многих моих коллег стены квартиры обвешены фотографиями, афишами, напоми. ная им о том, что они находятся в музее имени самого себя. Наша дочь узнала, что мы артисты, лет в десять и очень удивилась. Свои ранние гастроли она, конечно, не помнила. Когда нашей Лизе было месяца полтора, мы поехали на гастроли. Потом на какое-то время мы нанимали няньку, нам помогали знакомые. Когда Ира и я по вечерам были заняты в театре, кто-то приходил, укладывал ребенка спать, днем она посещала садик. Наша Лиза — абсолютно нормальный ребенок, выросший под внимательным взором родителей.

— Каков же у вас семейный отдых?

— А мы спим все. У нас с Ирой такой обычай: мы после спектакля всегда ужинаем и разговариваем. Если она занята, тогда ужин я готовлю, если я занят, то она. Как правило, у Иры больше спектаклей.

— Во многих спектаклях с Ириной Мазуркевич вы были сценическими партнерами. Трудно играть с женой?

— И трудно, и легко. Легко потому что мы с Ириной одинаково понимаем, что хорошо, а что плохо. Хотя она артистка другого поколения, но ее школа (она училась в Горьком) во многих критериях совпадает с моими профессиональными требованиями. И в этом смысле у нас никогда не бывает проблем. Но когда у нас бывают на сцене любовные отношения, как ни странно, возникают сложности. Кажется, будто мы публично раздеваемся.

— Не только роли высокой драматургии в вашем репертуаре. Вас не смущает условность некоторых пьес, в которых вы играете? К примеру, сюжет бродвейской комедии «Хочу сниматься в кино» строится на том, что к уже немолодому уставшему человеку вдруг является дочь, и к нему возвращается сила жизни.

— Я верю, что такое возможно. Мне кажется, что любовь — к дочери, к женщине, мужчине — одно из основных чувств человека, тех, которые определяют его суть. Я абсолютно убежден, что любовь к дочке может человека изменить.

— Вы сентиментальный человек?

— Даже не знаю. Не могу сказать. Есть вещи, которые у меня вызывают слезы, а вроде бы не должны. Но программы, рассчитанные их создателями на зрительское умиление, у меня вызывают матерные ругательства, и я с отвращением выключаю телевизор. Раздражаюсь даже на рекламу, когда начинают сюсюкать, патока льется с экрана, фальшь… Есть передача про детей, где бедная детвора кривляется, из себя кого-то изображают — им кажется, что взрослым они такими нравятся.

— Все говорят о жестком прагматизме нашего времени, а в театре востребована мелодрама с присущей этому жанру сентиментальностью.

— Мелодрама всегда была. И она всегда будет востребована. В Москве в театре Трушкина играем спектакль «Цена», где рассказана история отношений отца и его двух сыновей. Сострадание — великое чувство, и никаким рациональным объяснениям не поддается. Человек потому и человек, что способен к состраданию.

— Вы охотно участвуете в антрепризных проектах, привлекающих популярных эстрадных артистов: «Поза эмигранта», «Ужин с дураком».

— Могу сказать, что есть очень плохая антреприза, где заботятся лишь о том, чтобы заработать деньги. А есть нормальная антреприза, и она заботится о тех же вещах, которые волнуют приличного режиссера. Что касается Хазанова, то он здесь совершенно отказался от своих наработанных приемов — это мужественный поступок, достойный уважения. Хазанов вошел в спектакль «Ужин с дураком» как новичок, оставивший в прихожей на вешалке всю свою эстрадную известность. Он честно пытался освоить профессию драматического артиста. Он играет комедию, и, естественно, герой его смешной. Нет там ничего эстрадного. Хазанов — яркий комедийный артист. Почему стыдно играть комедию? Я не понимаю, почему зрительский театр существует отдельно от критиков. Я всегда любил мелодрамы. Разве это плохо? Все пьесы А. Н. Островского, великого русского драматурга, — мелодрамы.

— У вас богатый опыт работы в кино?

 — Я много снимался: «Покровские ворота», «Мушкетеры двадцать лет спустя», «Страсти по Анжелике», «Прекрасная Елена», «Выкуп», последняя работа на «Ленфильме» — «Возвращение Ричарда». Снимался в Минске у Дмитрия Астрахана в фильме «Тартарен из Тараскона».

— Вас не раздражала спешка, которая присуща съемкам телесериалов?

— Ну, спешка, ну и что. Дело в том, что Астрахан хорошо знает, что ему надо. Можно никуда не| торопиться и ничего путного не сделать. Такой опыт у меня тоже имеется. На одной картине режиссера привозили к половине одиннадцатого, хотя смена начиналась с девяти. Все уже были заняты своим делом: оператор прокладывал рельсы, второй режиссер возился с массовкой, декораторы красили тумбы, костюмеры одевали исполнителей. Когда появлялся режиссер, его усаживали на стул с табличкой «режиссер». В начале двенадцатого к нему прибегал человек, держа сверток под мышкой, загораживал его спиной и… можно было увидеть характерный жест вливания. Потом он уже совсем не торопился: все снимали, снимали…

 — Вы блистательный рассказчик. У вас не возникало желания написать книгу?

— Была мысль написать не только книгу воспоминаний об актерах, но и про свою жизнь. Но когда посмотрел на книжные прилавки, где выставлены мемуары, руки опустились. Кого там только нет: Фарада, Смехов, Золотухин… И мне расхотелось. Я не верю, что у меня есть литературный дар. Ведь когда рассказываешь, помогаешь себе глазами, жестами. Интонациями. Может, еще напишу, не знаю. Я совершенно лишен ностальгии по прошлому. Меня ничего там особенно не греет. В раннем возрасте война, страх, ужас, послевоенный голод, нищета — нет ничего такого, откуда я бы черпал положительные эмоции. Я не люблю то время в отличие от очень многих моих сверстников, которые поэтизируют войну и прочее. Не вижу ничего поучительного в клопах, голоде, холоде.

— Но всенародную славу принес вам фильм «Покровские ворота», где любовно воссозданы ушедшие времена. Поэт Давид Самойлов посвятил ему стихотворную рецензию с такими строками: «В этом фильме перспектива, та, которой больше нет…»

— Я очень доволен тем временем, в котором сейчас живу. При всех сложностях и трудностях, о которых не хочу говорить. Я так же, как и все, столкнулся с новыми правилами игры, которые предлагает нынешняя действительность. Сегодня я совершенно не защищен, в отличие, скажем, от прошлого времени, когда народный артист имел гарантированную персональную пенсию, государственную дачу и чувствовал себя очень комфортно в ожидании приближающейся старости. У меня ничего нет, и все же я доволен тем, что дожил до того времени, когда могу говорить то, что считаю нужным. Я доволен тем, что страна встала с головы на ноги.

© 2004 г. Татьяна Ткач. «Для тех, кому за…» Специальное приложение, выпуск № 105.

Информация будет добавлена

Î ñàéòå Îá àâòîðñêèõ ïðàâàõ