История // Театр Комедии им. Акимова — Неофициальный сайт. Сайт поклонников театра.

История

Н.П. Акимов

Артисты

Спектакли

Читальный зал

Общение

Написать письмо
Список артистов Фотоальбомы Интервью и статьи Наша память...
Анатолий Равикович: «Если на мне поставят крест, пойду в шоферы»

Нпоступательное движение «нового театра» активно продолжается не только в Москве, но и в Санкт-Петербурге. В моде — новые имена, темы, формы, приемы. Отношение молодых коллег и молодой же публики к этим явлениям всем известно и выражается в изрядной доле восторженности. Но не менее любопытно и другое — как отражаются подобные опыты в восприятии актеров старой школы, которых вовсе не следует вычеркивать из театрального контекста России. Анатолий Равикович, один из ведущих артистов Санкт-Петербургского Театра Kомедии, поделился собственными размышлениями и наблюдениями по поводу отечественного сценического обновления.

— Это же естественно. Ушло целое поколение театральных мастодонтов. Не будем сейчас говорить, хороши они были или плохи. Они ушли. И на их месте появляются другие люди. Я, впрочем, не настолько подробно знаком с новым театром, чтобы иметь право давать оценки. Но какие-то вещи мне кажутся общими для этих новых людей, в особенности режиссеров.

— Какие же?

— Они не хотят руководить театрами, я это заметил.

— И не скрывают этого.

— Да? Значит, так и есть. За этим стоит желание заниматься только творчеством. Это хорошо, потому что я-то знаю, сколько сил руководитель театра тратит на решение совершенно не творческих вопросов. Хотя тут есть, конечно, и минусы, поскольку каждый режиссер хочет работать только с теми актерами, которых он любит. В идеале, с теми, кого он воспитал. Но молодые эту дилемму решают в пользу независимости. Это организационная сторона.

— А творческая?

— Вот тут я многого не понимаю, в частности, нового взгляда на театр. Все они предпочитают малые сцены. На меня же как актера именно дыхание большого зала действует возбуждающе, вдохновляющие, как наркотик. И у зрителей, помимо их воли, возникает некая общность, они перестают стесняться друг друга в выражении своих эмоций. Причем малая форма выбирается изначально, без учета, есть в этом нужда или нет, подходит ли пьеса. Мода. Иных причин я не вижу. Или еще модно зрителей усаживать на сцене, а актерам играть в зале. И я никак не могу понять, а почему нельзя было всех разместить нормально? Что от этого изменилось? И все время ищу причину, должна же она быть. Ведь все средства, применяемые в театре, служат главной цели — раскрыть душу, ощущения режиссера.

— Как вам кажется, молодые режиссеры озабочены успехом у публики?

— Я думаю, что это режиссерское поколение ищет успеха не у публики, а у критики. И очень рассчитывает на фестивали. Пусть меня простят за деревенскую брюзгливость, но такие ощущения существуют. За малым, наверное, исключением. Я — человек старой школы. Я сам как зритель прихожу в театр поплакать или посмеяться, услышать и увидеть историю, эмоционально ее пережить. Это вообще в традициях русского театра. Нынешняя же режиссура во многом апеллирует к западным традициям. Там спектакль — это некое отстраненно-холодное зрелище, очень красивое, необычно оформленное, обязательно парадоксальное. А отчего возникает любовь к парадоксам? От пресыщенности. Я думаю, что критикам, утомленным многими постановками, хочется удивляться. Это естественное желание для человека, сто раз видевшего, например, «Грозу» и идущего на нее в сто первый раз. Ну, что мне сегодня покажут, чтобы не было скучно?

— Выбор «Грозы» как раз и не показателен для молодых постановщиков, чаще предпочитающих современный материал. Наша газета недавно приводила высказывание одного из них о том, что Чехова сегодня ставить безнравственно.

— Вот такую точку зрения я как раз могу понять. Она, может быть, слишком задиристо высказана, по-молодому эпатажно. Действительно, чем мучиться и выискивать в Чехове современные мотивы, проще взять современную пьесу и все, что ты думаешь о нынешней жизни, в спектакле выразить. В основе этого, как я понимаю, все равно лежит некая гражданская позиция: говорить о том, что меня задевает, вместе со зрителем анализировать сегодняшний день.

Но я хочу вернуться к публике. Все эти изыски, о которых я говорил, вообще лежат не в сфере зрительских интересов.

— Что же находится в этой сфере?

— Публика не столь изощренна, как критика. Причем так называемые «массовые зрители» не обязательно тупые люди, которые моются один раз в полгода. У них просто времени нет сто раз ходить на «Грозу». И для них очень интересным является то, что сам Островский написал. И пренебрежение вкусами обычного зрителя, вот этот снобизм, меня удручает. Мы с презрением отсекаем такое понятие, как «масскультура». Кое с чем здесь можно согласиться. Но ведь одновременно мы отсекаем и культуру демократического толка. В конце концов, Чаплин тоже не был Стриндбергом. Он очень демократичен по форме, но художник-то высочайшего уровня. Так что с трудом воспринимаемая, утонченная форма — не обязательно свидетельство того, что это и есть искусство. Это может быть и спекуляцией, и кокетством.

Я, например, не воспринимаю спектаклей Владимира Мирзоева, я его не понимаю. Мне кажется, что это типичный пример «выделывания». Или на днях я смотрел спектакль «Вертеп» нашего питерского режиссера Романа Смирнова. Не понял ничего. Что за персонажи, чего они хотят? Какая у них судьба? Пластические построения, как бы в едином стиле. Вот стиль, да. Это ценится больше всего. В общем, я брюзжу и брюзжу. Наверное, я просто старый человек и не воспринимаю идеи молодых.

— А вам самому доводилось с ними работать?

— Доводилось. Я работал с Виктором Крамером над спектаклем «Страсти по Мольеру». Мы прекрасно понимали друг друга, и я получил большое удовольствие от совместного творчества. Крамер тоже был абсолютно свободен, парадоксален. Но он — один из немногих режиссеров, которые сочетают в себе дерзость, некоторое неприятие старого театра и хорошую культуру. И в нашем спектакле было не просто кокетство формы, но смысл. Спектакль имел успех, мы играли его года три, потом я был вынужден отказаться от роли по состоянию здоровья.

— Нынешнее поколение актеров и режиссеров часто предпочитает состояние «свободного полета» пребыванию в постоянной труппе. Учитывая свой жизненный опыт, как бы вы повели себя сегодня, если бы сбросили лет тридцать?

— Я бы, наверное, поступил так. Если бы мне попался режиссер, который бы в меня как в артиста влюбился, я бы ходил за ним. Потому что это великое счастье — быть с человеком, который видит в тебе больше, чем видишь ты сам, который открывает в тебе доселе неведомые качества. Это, собственно, и есть творчество. Где бы он ни работал — в стационарном театре или ездил по городам и весям, я бы ездил следом. Какое-то время, пока не почувствовал бы, что пора переходить на другие рельсы. А такое время рано или поздно настает, «брак» не может длиться бесконечно.

И вообще, если артист бегает из театра в театр не за деньгами, а по творческим соображениям, то что в этом плохого? Я это приветствую, и мне кажется, что это приметы нашей новой жизни. Конечно, есть и всегда были такие «перекати-поле». Им совершенно не важно, кто и что ставит, зато привлекает главная роль, внимание прессы да и платят хорошо. Но правы наши классики: чем человек талантливее, тем он требовательнее к себе и своему образу жизни. Сам талант требователен всегда.

Понимаете, новое время нам вместе с неопределенностью и незащищенностью подарило и возможности. Может быть, людей бездарных эти обстоятельства пугают, но талантливых — обнадеживают.

— А как вы относитесь к витающей в воздухе мысли о том, что стационарный театр себя изжил и должен уступить место «свободным площадкам»?

— Конечно, что-то надо делать со стационарным театром. Это же невозможно: шестьдесят человек в труппе, из них работают двадцать, остальные мучаются сами и мучают театр. Идти им некуда. Тут единственное, что нужно, — по-человечески обойтись с этими людьми. Они же, когда начинали свою карьеру, не знали, что все так сложится. Они психологически к этому не готовы.

— А ведь таких актеров сотни.

— Ну что же делать? Молодые пусть идут на вольные хлеба, выкарабкиваются сами. Их же никто не выгоняет из профессии, остается возможность работать там, где ты пригодишься. Пожалуйста, ищи себе работу. А остальные? Тут государство должно позаботиться. Вот шахты закрывают, угольщикам же дают деньги или как-то их переквалифицируют. Почему бы государству не наладить подобный процесс в театре?

— Звучит немного утопически. А давайте представим себе утопическую и печальную картину: закрыли ваш Театр комедии. Что вы в вашем возрасте будете делать?

— Лично я пошел бы, например, в Александринку и предложил бы свои услуги. Или еще куда-то и сказал бы: «Я без работы, если понадоблюсь, имейте меня в виду». А может быть, завел бы своего театрального агента на паях еще с несколькими артистами, чтобы ему было выгодно этим заниматься. И он бы искал мне работу. Возможно, появилась бы какая-нибудь авторская передача на телевидении, допустим, «Спокойной ночи, старички». Или играл бы небольшие роли в кино. Да мало ли? Я бы, наверное, взял курс в институте, что мне уже несколько раз предлагали. Все-таки при деле. Шевелился бы. А если бы на мне везде поставили крест, то устроился бы водителем в какую-нибудь фирму. Машина у меня есть, возил бы документы или какого-то начальника.

— С плакатом на площадь не пошли бы?

— Нет, безусловно, нет. Хотя бы потому, что я получаю пенсию.

— К счастью, пока работой вы не обделены. А что в перспективе?

— Леонид Трушкин, с которым мы уже неоднократно работали вместе, в своем Театре Антона Чехова собирается ставить чеховского «Дядю Ваню». Предложил мне роль Вафли. В Театре комедии играю сейчас один спектакль, но от остальных сам отказался, потому что со здоровьем неважно. Недавно Татьяна Сергеевна Казакова, наш художественный руководитель, предложила мне к открытию Малой сцены сделать с ней спектакль по «Скучной истории» все того же Чехова. Я вообще пока не представляю, как это можно поставить и сыграть. И поэтому мне стало очень любопытно попробовать. Я согласился и сейчас с интересом этим занимаюсь.


Фотоальбом

(c)2003 г. Статья. Ирина Алпатова. «Культура-портал»: № 8 (7367) 27 февраля — 5 марта 2003 г.
Материал публикуется с разрешения редактора, по вопросам перепубликации обращайтесь на «Культура-портал».

  • Официальный сайт ТК:

Î ñàéòå Îá àâòîðñêèõ ïðàâàõ