История // Театр Комедии им. Акимова — Неофициальный сайт. Сайт поклонников театра.

История

Н.П. Акимов

Артисты

Спектакли

Читальный зал

Общение

Написать письмо
Список артистов Фотоальбомы Интервью и статьи Наша память...
Сергей Русскин: «Где все мы? Где Булдаков?»

T еатр Комедии им. Н. П. Акимова готовится к премьере. «ВВ» встретилось с главным героем «Тени». Сергей Русскин, актер и не только, загадочен и скромен, мечтает сыграть Ричарда III, а на груди носит египетскую пятиконечную звезду — оберег от энергетических вампиров. Был замечен в «Особенностях национальной охоты». Но в новом спектакле он — сама Тень.

— Сергей, говорят, что новая, уже четвертая, постановка «Тени» будет кардинально отличаться от предыдущих. Расскажите, чем?

— Сюжет останется неизменным. Но в пьесе много идей, и каждая новая постановка должна по-новому расшифровывать текст. Чем масштабней произведение, тем оно, со временем, становится более грандиозным. Оно впитывает все Время, которое прошло с момента его написания: историю, культурные, идейные традиции. Вот и нынешняя «Тень» вобрала в себя те события, которые произошли в нашей стране с 1940-го года. В этом ее актуальность. Например, если мы будем ставить «Эдипа», то увидим, что Эдип более современен, чем был тогда. Думаю, что одну из самых ярких идей, которая звучит в пьесе «Тень», выражает ученый: «У вершины власти — пустота». А мой персонаж требует именно власти, господства над человеком.

— И какой же стала новая Тень?

— У Тени есть основное качество. Являясь отражением чего-то, она не является личностью, не может быть самостоятельной, она пуста. Для Тени необходима личность, которой бы она смогла питаться. Но, уничтожая личность, она уничтожает себя. В этом ее противоречие. Мой персонаж — это отражение всех подсознательных, потаенных темных желаний человека. А человек — это космос, и в нем содержится всё: и бездна добра, и бездна пороков.

— Трудно играть бездну пороков?

— Очень трудно играть не человека, а отражение кого-то. У Тени есть такая фраза: «Я все время старался повторить все его движения, у меня болят руки, ноги, шея. Это даже становится опасным». Вообще, каждый раз выходя на сцену, я знаю, что вот откроется занавес, и все мои чувства должны включиться. И любой такой выход — очищение. Этот энергетический обмен возможен только на сцене. Килограмма два теряю, особенно, на «Докторе философии». Чего не скажешь о кино.

— Кстати, насчет кино. Как Вы относитесь к сериалам? — Положительно. Но, все же, режиссеру в кино некогда заниматься актерами. Потому что кино — это искусство монтажа, а актер — фактура. Все происходит на уровне: быстрее, громче, компактнее, вывалился из кадра… Там не чувствуешь зрителя. А конечный результат решает монтажный стол: как порежут кусочки, скомпонуют, потом, глядишь, и ритм появится, и смысл. Но самое главное, чтобы тебя камера полюбила. Если не полюбит, будь ты хоть трижды гениальным актером, в кино не снимешься.

— А Вас любит камера?

— Меня любит. Потому что я ее люблю. Я с ней разговариваю, общаюсь. Прежде всего, я завожу дружбу с оператором. Камере понравится твой ракурс, она тебя полюбит, тогда будешь сниматься. Но вот, например, на Западе любой известный голливудский актер мечтает сыграть в театре. Россия же — более театральная страна. В Америке после такого успеха, который был здесь после фильма «Особенности национальной охоты», актеры бы стали супер-звездами. Их бы так раскрутили, что они имели бы мировую известность. А здесь вся группа растворилась, как будто бы ничего и не было. Где все мы? Где Булдаков? А что касается киноштампов, мне повезло. Роль Сергея Савенко не стала штампом. Меня сейчас никто не использует в кино с точки зрения этого персонажа…

(c)2003 г. Ирина Морозова. info@etimes.spb.ru «Вечернее время», № 51 от 19.12.03
(c)2003 г. Фото: Андрей Кульгун

  • http://beatle2.narod.ru/int/russk2.htm

  • http://beatle2.narod.ru/int/russk.htm

Î ñàéòå Îá àâòîðñêèõ ïðàâàõ