История // Театр Комедии им. Акимова — Неофициальный сайт. Сайт поклонников театра.

История

Н.П. Акимов

Артисты

Спектакли

Читальный зал

Общение

Написать письмо
Список артистов Фотоальбомы Интервью и статьи Наша память...
Михаил Светин

Михаил Светин — актер Театра Комедии — хорошо известен зрителям своими работами на театральной сцене и, конечно же, в кино. Наверняка каждый помнит его героев и в «Чародеях», и в «Сильве», и в «Безымянной звезде»… Поводов для встречи с этим замечательным комедийным актером у нас было немало. Судите сами: на осень планируется премьера спектакля «Свадьба Кречинского», где Михаил Семенович играет Расплюева, потом главный режиссер Театра Комедии Татьяна Казакова представит свою версию шварцевской «Тени», где Михаил Светин играет Министра финансов, а также именно в этом сезоне состоится юбилей творческой деятельности артиста.

— Михаил Семенович, насколько я знаю, вы пришли в Театр Комедии в 80-х годах…

— Если быть точным, то в сентябре 80-го года. До этого я проработал десять лет в Малом драматическом театре, где в то время ставили и Ефим Падве, и Лев Додин. Могу сказать, что Лев Абрамович всегда ко мне хорошо относился, давал интересные роли… В то время мы как раз репетировали «Дом» по Федору Абрамову. Но, несмотря на это, когда ко мне пришел Сережа Коковкин и сказал, что меня приглашает в свой театр Фоменко, я не мог не согласиться. Это было не первое предложение сменить театр. Меня давно приглашали самые разные режиссеры, в том числе и московские. Обещали неплохие деньги, квартиру… Но моя беда в том, что я страшно ленив — так что отказывался от всего! Дело в том, что я совершенно не хотел куда-либо переезжать, менять город, тем более, что в свое время я достаточно намучился, путешествуя по провинции. А тут совершенно другая история. Переход в Театр Комедии не требовал от меня никаких особенных затрат, к тому же очень хотелось поработать с таким интереснейшим режиссером, как Фоменко. Так я пришел в Театр Комедии и работаю здесь до сих пор, несмотря на то, что Фоменко уже давным-давно в Москве.

— Вы приняли предложение сменить театр, потому что вас все-таки что-то не устраивало в Малом драматическом?

— Нет, в общем, меня устраивало все, но ведь я всегда ощущал себя комедийным артистом, а у Льва Абрамовича репертуар строился по другому принципу. Настоящих комедийных ролей было не так много. Поэтому переход в Театр Комедии был просто логичен. И мне кажется, что я не ошибся в выборе — мне повезло играть главные, большие роли, что, безусловно, льстит моему актерскому тщеславию. Не подумайте, что я люблю только те спектакли, где играю главных персонажей… Есть роли второго плана, которые доставляют мне большое удовольствие, роли, которые мне дороги. Так, мне очень симпатична чисто эпизодическая роль Бени в спектакле «Трудные люди», и я очень жалею о том, что этот спектакль пока не идет на нашей сцене.

— Вы говорите, что ленивы и не раз по этой причине отказывались от приглашений в Москву…

— Абсолютно верно, меня ведь звали и Захаров, и Гончаров… Бывали моменты, когда я жалел, что не уехал. Конечно, театр, скажем, Захарова — это совершенно другой уровень, да и другие деньги… Но на самом деле я Москву не слишком жалую, несмотря на то, что заработки там на порядок выше, а я люблю заработать и не скрываю этого. Но там такая суета, там я чувствую себя страшно неуютно. Артиста в Москве буквально выжимают, эксплуатируют до последнего. А я ведь, по сути, человек провинциальный, скромный. Питер же мне подходит, этот город я полюбил!

— Вы говорили, что достаточно долго работали в провинциальных театрах…

— Дело в том, что у меня нет театрального образования!

— Почему?

— А меня вообще никуда принимать не хотели… Знаете, комиссию то одно во мне не устраивало, то другое. То у меня зубы слишком широко расставлены, то что-то еще…

— Вы пытались поступать в Москве?

— Конечно. Еще служа в армии, я во время отпуска приехал в Москву и подал документы в ГИТИС. Это был единственный институт, который я тогда знал. И там мне сказали, что способности у меня, конечно, есть, но взять они меня не могут… После того как мне везде дали «от ворот поворот», я пошел на биржу труда, и очень скоро меня отправили на работу в город Камышин актером в местный театр. Помню, что я сразу же согласился ехать и только потом спросил, а куда, собственно, ехать-то? Этим вопросом я, конечно, всех повеселил… Так что отправился я в город Камышин, отправился, совершенно не представляя, куда я еду. Но что бы ни случилось — все к лучшему. Там я сыграл свою первую большую роль, там я встретил жену… И с этого момента двенадцать лет мотался по периферии. Переходил из одного театра в другой. Очень много играл. Ездил на гастроли на грузовиках по близлежащим колхозам и совхозам. Многое было…

— Вам нравилось играть в театрах в небольших провинциальных городках?

— Мне нравилось играть! Зрители ко мне очень хорошо относились, поэтому нередко возникали сложности с актерами, которые работали гораздо дольше меня. Я вообще очень часто менял место работы. После Камышина был Петропавловск, потом Иркутск и так далее.

— Почему вы уходили, зачастую недоработав и сезона? Вам было скучно?

— Одной из причин были очень тяжелые летние гастроли по колхозам, по целине. Они продолжались по два-три месяца, причем условия проживания были ужасные — меня это как-то не радовало. Так что постепенно я созрел для того, чтобы перебраться в большой город. К этому времени я уже четыре года проработал в Пензе и четыре года — в Кемерово.

— Эти двенадцать лет путешествий по провинции что дали вам как актеру?

— Они дали мне очень много. Это была своеобразная фронтовая школа. Я ведь в институте не учился (в нашем Ленинградском театральном институте я был максимум раза два-три — помогал репетировать отрывок для Георгия Александровича Товстоногова), и всему, что умею, научился именно в провинциальных театрах. Например, в Иркутске я застал целую плеяду замечательных актеров, которые были сосланы туда после войны как изменники Родины за то, что оказались в то время где-то за границей. Их было человек одиннадцать — крупнейшие, значительнейшие актеры: Павлов, Попов, Ланганс, Харченко… Помню, на одну роль меня вводил Павлов— громадный, колоритнейший мужик, умеющий прекрасно носить фрак, незаменимый в костюмных постановках, обладающий великолепным тембром голоса, изумительной культурой сценической речи. Он вводил меня в «Обрыв» Гончарова на роль Петеньки. Помните, там есть два второстепенных персонажа — Марфинька и Петенька? Сцена их объяснения в любви в тихую летнюю звездную ночь — одна из моих самых любимых сцен до сих пор. Мне было интересно и потому еще, что я ведь всегда играл комедийных персонажей, а тут мне дали совсем другую роль. Так что Иркутский театр был особым театром. Там была замечательная труппа, не говоря уже об изумительном помещении. Его зал — немного уменьшенная копия нашей Мариинки. Так что в провинции я очень много получил, очень многому научился. Мне посчастливилось играть с большими мастерами. Играть и учиться у них. Это и была моя школа. И я считаю, что она ничуть не хуже, а может, даже и лучше многих театральных институтов, не буду уточнять каких! Еще могу сказать, что очень мне помогала забытая сейчас, к сожалению, практика — обсуждение спектакля со зрителями. Мы слушали, старались понять: что понравилось, что не понравилось, почему… Это были интересные встречи… У меня никогда не было этого глупого снобизма, основанного на убеждении, что «публика—дура», который, к сожалению, свойственен многим. Я себя считаю обычным человеком, старающимся хорошо делать свое дело!

— Вы с самого начала четко определились с амплуа, играли по преимуществу комические роли?

— Абсолютно верно. Комические, ну иногда, характерные роли — вот что я всегда играл. По идее я — клоун. Помню, что когда я только появился в Ленинграде, то главный режиссер цирка Сонин все приглашал меня к себе. Но тогда я не мог себе представить, что пойду не в театр, а на арену цирка. Сейчас же могу сказать, не хвастаясь, что клоун из меня получился бы отличный. Я умею все, что нужно для клоунады. Но в молодости, когда мне в Пензе одна девушка за кулисами сказала: «Ой, вы знаете, если бы вы немного подучились, вы были бы замечательным клоуном!" — эта фраза меня страшно оскорбила. Как же так, подумал я, я же актер драматического театра. А потом ко мне пришло понимание и восхищение этой профессией. И теперь мне очень жаль, что я не стал клоуном. Там бы я был точно на своем месте.

— А так вы разве не на своем месте?

— Рамки очень узкие. Понимаете?

— А кино?

— Я отказываюсь от всех ролей в сериалах. Не могу видеть всех этих бандитов, кровь, стрельбу. Единственно, я согласился сыграть в фильме у Игоря Масленникова, но я его очень уважаю и не могу отказать. Не могу отказать, потому что не так давно я снялся в его картине по рассказам Антоши Чехонте. Сначала Масленников хотел сделать целый сериал по произведениям молодого Чехова. Я успел сняться только в двух новеллах. В последней, по рассказу «Психопаты», я работал с Евгением Лебедевым — он играл моего отца. Мне было очень интересно сниматься, хотелось продолжать работу, но все сорвалось. Причина банальна — деньги. Могу сказать одно — за свою роль в этом фильме мне не стыдно. А еще я просто мечтал сыграть Симеонова-Пищика в «Вишневом саде» и даже разговаривал с Еленой Соловей, уговаривая ее на роль Раневской, но она отказалась…

— Вы ведь очень любите Чехова, часто его читаете…

— Это мой самый любимый писатель. И еще Зощенко. Они абсолютно современные писатели. Сегодня я читаю двенадцать рассказов Зощенко, и сниматься начал с него — мой первый фильм — «Преступление и наказание». Это был 1975 год — мне исполнилось 45 лет.

— Вы так поздно начали сниматься!

— Да! Я и в Ленинград приехал только в 1970 году—мне тогда было уже сорок. Поздно, конечно. Очень поздно. Но так складывалась жизнь. — Если говорить о предстоящей премьере — о «Свадьбе Кречинского»…

— Я очень давно хотел сыграть Расплюева. Даже не просто хотел — мечтал! Много лет говорил об этом, думал. Однажды меня приглашали поехать в Пермь, обещая поставить спектакль «на меня». Но как-то не сложилось. А ведь это замечательная пьеса, которая всегда пользовалась успехом, причем в ней предусмотрен такой замечательный прием, как общение со зрителем, прямо в зал. И вот наконец-то, как я надеюсь, я смогу сыграть Расплюева. Надо сказать, что театр попросил сделать ремейк Сухово-Кобылина Юрия Шестаковича— он преподает в театральном институте. На постановку приглашен известный питерский режиссер Сергей Каргин. Я не хочу раскрывать секреты и нюансы постановки до премьеры, но могу сказать, что текст и сюжетные линии претерпели некоторые изменения.

— А чем вас не устроил классический вариант?

— Мне кажется, что в пьесе очень громоздкий первый акт, вообще многое в ней затянуто. Не подумайте, что мы решили облегчить Смыслове гениальную пьесу Сухово-Кобылина. Вовсе нет! Мы просто ощущали необходимость облегчить ее технически. Когда-то я видел по телевизору, как Игорь Ильинский в знаменитом фильме «Свадьба Кречинского» играл Расплюева и прекрасно помню свое глубокое разочарование. Ильинский играл в своей обычной манере, играл буффонно, утрируя каждое слово, каждую оценку. Мне такое решение образа кажется не совсем верным. Я пытаюсь играть «человеческого» Расплюева, со всеми чертами и повадками «маленького человека».

— Очень часто Расплюева играют фигурой угрожающей, фантасмагорической, в которой видится Расплюев из «Смерти Тарелкина»…

— Я считаю, что это неверно. В «Свадьбе Кречинского» мой герой слаб, жалок и голоден. Это человек, которого все бьют, человек с несчастной судьбой. Он трогателен, смешон и грустен.

— А кто у вас играет Кречинского?

— Понимаете, мы очень долго искали актера именно на эту роль. Почему-то все попадались артисты талантливые, но излишне молодые. А я считаю, что это возрастная роль. Кречинскому же сорок с лишним лет, к пятидесяти! Это же человек поживший, немало повидавший, человек с большим опытом. Еще в Кречинском важна порода. Не зря же в него влюбляются все дамы. И однажды, уже отчаявшись, мы с Каргиным заходим в Театр имени Ленсовета… Я поворачиваю голову и вижу портрет какого-то артиста — красивого, породистого и понимаю: вот же наш Кре-чинский! Понимаю, что именно этот актер должен его играть. Так мы познакомились с Сергеем Кушаковым, и я уверен, что мы сделали правильный выбор. Так получилось, что и на роль Муромского мы тоже пригласили человека со стороны. Это замечательный артист Эрик Романов…

— А почему в спектакле, который идет на сцене Театра Комедии, так много приглашенных актеров?

— У нас в театре есть много замечательных артистов, людей, которых лично я глубоко уважаю, но, к сожалению, мы просто не смогли найти именно такие типажи, которые нужны для Сухово-Кобылина. Я не знаю, что у нас получится. Сейчас мы работаем, работаем непросто. Очень многое надо придумывать. Но мы стараемся и надеемся, что выпустим спектакль осенью.

— А в чем для вас основная сложность?

— Сложность в том, чтобы сделать пьесу живой, чтобы она «заиграла», чтобы не была скучной… Есть еще один момент — на мой взгляд, «Свадьба Кречинского» — пьеса не совсем современная, она не столь актуальна, как, скажем, «Ревизор». И нужно найти в ней то, что зацепит душу сегодняшнего зрителя.

— А если говорить о другой премьере, в которой вы тоже заняты, — о «Тени»…

— Да, Татьяна Казакова уже давно репетирует этот спектакль. Это абсолютно оригинальная постановка, с новым оформлением. В новой «Тени» заняты и те, кто принимал участие в старом спектакле, и молодые артисты. Я же по-прежнему играю Министра финансов (эту роль я играл и в старой «Тени»). Трактовка моего персонажа остается без значительных изменений. Я очень рад, что в наш репертуар вернется эта пьеса, и знаю, что и для зрителей «Тень» была всегда дорога. Многие ходили на нее по нескольку раз. Надеюсь, что и постановка Казаковой будет пользоваться такой же популярностью.

— Вы говорили, что нет интересных предложений в кино, что вы от многого отказываетесь. Что бы вам хотелось сыграть?

— Мне бы хотелось, чтобы для меня придумали какую-нибудь хорошую человеческую роль, чтобы в этом фильме была «чаплинская» тема. Но нет таких предложений, а во всякой ерунде, право слово, и сниматься уже не хочется. Может быть, я действительно стал не очень хорошим актером? Но ведь на моем счету 98 фильмов, в основном большие роли — эпизодов совсем немного. Наверное, это что-то да значит? Но я жду, что в конце концов найдется хороший режиссер и скажет мне: вот есть детский фильм, сказка, волшебная история. Не хотите ли сыграть? Тогда я буду просто счастлив!

Фотоальбом артиста отсутствует

© 2003 г. Статья. Екатерина Слепышкова. «Театральный Петербург» № 15 (54).

Î ñàéòå Îá àâòîðñêèõ ïðàâàõ