История // Театр Комедии им. Акимова — Неофициальный сайт. Сайт поклонников театра.

История

Н.П. Акимов

Артисты

Спектакли

Читальный зал

Общение

Написать письмо
Список артистов Фотоальбомы Интервью и статьи Наша память...
Михаил Светин: «Я — действительно народный…»

Творческий путь практически всех наших актеров начинался из стен театральных институтов. Именно там они знакомились с уже знаменитыми выпускниками, с режиссерами, со своими будущими партнерами по фильмам. Но недаром говорят, что правила пишутся для того, чтобы придумывать на них исключения. Мне кажется, нет нужды представлять вам моего сегодняшнего собеседника — это Михаил Семенович Светин, знакомый зрителям по огромному количеству фильмов и спектаклей. Все-таки, почему ему не выпало учиться в театральном институте?

— Михаил Семенович, когда Вы поступали в театральный институт, не возникало ли у Вас проблем с ростом, как это случилось с Анатолием Равиковичем?

— Нет, у меня все было по-другому. Наверно, сразу было видно, что я бездарный. Меня не приняли в ГИТИС, в который я пробовался, и в Вахтанговское. Перед вступительными экзаменами у нас были консультации, в аудиторию запускали по пять человек, и каждый читал что-нибудь. Я читал Чехова, Крылова, Михалкова. И все эти пять человек в один голос заявили: «Ну, это талант. Его точно возьмут». А старушка из приемной комиссии сказала: «Нет, Вам даже документы подавать не стоит. У Вас зубы верхние широко расставлены, свист будет. Но Вы настоящий, талантливый эстрадный мастер».

— И что же было потом?

— Я достаточно просто жил дальше. Устроился в музыкальное училище, закончил его. А потом пошел учеником к Аркадию Райкину, откуда меня с треском выгнали. Дело в том, что я ходил и указывал ему, как надо играть, достаточно нагло себя вел. После этого отправился на актерскую биржу в Москве. Туда приезжали режиссеры и директоры театров из разных городов, набирали себе в труппу актеров. Долго рассказывать не буду — нашли мне работу в городе Каиышине Волгоградской области и сразу же дали роль. Я тут же поссорился с главным комиком, он меня возненавидел. Очень хороший комик, настоящий самородок — Николай Николаевич Гуро, он всю жизнь прожил в Каиышине. Хороший актер был, я у него многому научился. Но вот зрители меня почему-то больше любили, говорили: «Нам Светин больше нравится». Отработал я почти сезон и, конечно, удрал оттуда. Оказался в Петропавловске Североказахстанском, в Иркутске, оттуда — в Кемерово, потом в Пензу. Из Пензы — в Петрозаводск. А уж оттуда меня пригласили в Петербург.

—  Где Вы начинали работать?

— Я сразу попал в Малый Драматический театр, отработал там десять лет. А потом в театр имени Акимова пришел новый режиссер, Фоменко, и позвал меня к себе. Через некоторое время он ушел, а я остался. И еще, когда я приехал в Ленинград, меня сразу же пригласили на телевидение, я начал сниматься в кино. Сейчас я уже со счета сбился, сколько же было фильмов? Наверно, за сотню перевалило.

- Михаил Семенович, как Вы относитесь к тому, что сейчас делает театральная, киношная молодежь?

— Как ни странно, я люблю театр, когда сам играю. Очень мало актеров, на чьи спектакли я хожу с удовольствием. Честно говоря, я сегодня не смотрю ничего. Одно могу сказать — раньше актеры были интересней, были более индивидуальны, культурны, образованы, начитаны. Сейчас актерская интеллигенция не идет в театр. Вы вспомните те времена, тогда были дворяне, графия, они шли в актеры, любили это дело. Сейчас же актеры какие-то пошли… Невозможно найти Кречинского — нет породы. Я очень хочу сыграть Расплюева, есть такой полубомж у Сухово-Кобылина, но из-за этой загвоздки ничего не получается. Очень мало интересных индивидуальностей. Чем, например, всегда были интересны итальянские фильмы? Там каждый из актеров — яркая индивидуальность, человек интересен сам по себе, он сам — театр. У нас же этого не хватает.

— Любите ли Вы комфорт?

— Конечно, как любой уважающий себя человек. Вообще, я очень ленивый, могу весь день пролежать, никуда не выходя.

- А как насчет «кофе в постель»?

— Нет, этого я не люблю. Я даже иногда, когда все готово, сам разогреваю себе обед.

—  А сами готовите?

— Нет, я готовить не умею. У меня все домашние дела взяла на себя жена, она актриса Малого Драматического театра. Бегает вокруг меня, суетится, а я говорю: «Я сам, я сам». Гордость — это мое качество. Я очень гордый человек.

—  А Вас жизнь за это не била?

— Нет, когда нужно убежать, я всегда убегаю. Шучу, конечно. Естественно, била. За упрямство, за гордость, за мелочь, которую я вдруг поставил во главу. Я очень принципиальный человек. Отказался сниматься в последнем фильме у Гайдая, потому что эта и моя предыдущая роль были тождественны. Он снимал «На Дерибсовской хорошая погода…» Я отказался, не выяснив подробностей, не спросив, где снимают. Моя роль — старый еврей Кац, которую в итоге сыграл Джигарханян. Они были в Америке целых три недели, а съемочных дня в итоге получилось всего два или три. Если бы я знал, то с удовольствием пошел бы на компромисс. Надо мной потом все смеялись: «Что же ты такой дурак?» А я-то и понятия не имел, где снимают. У меня всегда все наоборот: где нужно — я отказываюсь, а где не нужно — соглашаюсь.

— Часто ли Вы обманываетесь в людях?

— Да, частенько разочаровываюсь. И ты знаешь, Яночка, для меня это трагедия. С актерами, например, я просто не дружу, это очень сложно. Здесь могут предать из-за одной роли. А народ не обманешь, он чувствует своего. Хотя мне очень нравится наш актер Петр Вельяминов, и я надеюсь, что не разочаруюсь в нем. Мне бы хотелось сделать его своим другом. Мои друзья — это соседи, в основном простые люди, любящие театр.

- Разыгрываете ли Вы людей?

— В последнее время что-то перестал. В молодости я очень много разыгрывал, занимался этим почти все время. Причем, иногда были очень злые розыгрыши, мы же были. Я такие сценарии придумывал, Боже мой! Сейчас некогда этим заниматься. Иногда начинаю разыгрывать, а дочка смеется, внучка тоже.

—  Обижаетесь, когда Вас разыгрывают?

— Очень, я даже теряю чувство юмора и злой, как черт, становлюсь. Начинаю кричать: «Это неостроумно, это идиот, кто мог придумать такое!» И так далее. Тут я, конечно, необъективен. Вот меня «купят» чем-нибудь, а я обижаюсь, думаю, что обязательно отомщу.

—  Вы счастливы?

— Я счастлив тем, что меня любят. Например, кому-то из моих знакомых нужно идти к какому-то начальнику, меня обязательно берут с собой. Я всегда выручаю, прихожу, всем улыбаюсь, и все начальники сразу как-то благосклонно настраиваются.

- Бывали ли у Вас случаи, когда Вас не узнавали на улице?

— Я очень обижаюсь в таких ситуациях. Нет, чаще узнают, желают здоровья, жмут руку. Я попал на те старые фильмы, которые и по сей день идут в прокате, так что мне хватит популярности до конца жизни.

—  Не бывают ли Ваши поклонники надоедливыми?

— Скажем так — разные бывают. В основном, куда я ни прихожу, меня узнают, мне улыбаются, принимают очень хорошо, вот это мое счастье. У меня имидж такой, ко мне можно подойти, похлопать по плечу. Свой, родной, близкий. Вот какой я есть у народа. На машине я не езжу, хожу пешком. Дачи у меня нет, один фундамент стоит. Квартира прямо на рынке — вонь страшная. Я живу среди народа. Я — действительно народный…

Фотоальбом артиста отсутствует

© 2000 г. Статья. Яна Фриш http://www.jewish.ru/culture/kino/svetin.htm?page=1

Î ñàéòå Îá àâòîðñêèõ ïðàâàõ