История

Н.П. Акимов

Артисты

Спектакли

Читальный зал

Общение

Написать письмо
Дела давно минувших днейЗаметки из просветительской ложиНовейшая историяО Т.С. Казаковой
Вечер третий.

Ну вот, эпоха монументализма плавно сменилась на сцене и в моих описаниях эпохой минимализма. В прямом смысле этого слова. Потому что в спектакле «Урфин Джюс и его деревянные солдаты» на сцене ничегошеньки не было. Если не считать оркестра «типа инструментальный ансамбль» в темной и мрачной глубине сцены и артистов, толпами довольно бессмысленно разгуливавших по сцене. Нет. Справедливости ради нужно сказать, что еще трон выносили, но для чего не было понятно никому, даже тому, кто на нем должен был сидеть. И еще изредка опускались мост и какая-то мрачная, как все зрелище, занавеска.

Да! Я должна сказать, что довольно сознательно не описываю спектакли по хронологии, а делаю это «тематически», потому что так вроде «театральней» получается — завязка, кульминация, развязка.

Если бывают спектакли «против правил», так это один из них. Причем, «против правил» иногда настолько интереснее, чем канонический вариант, что понимаешь — да, в этом настоящее искусство! Но «Урфин Джюс и его деревянные солдаты» (а в народе «его сыновья») не из вышеописанного, а как раз в раздел учебника «как не нужно делать». Ну, например, всем известно, что дети любят все яркое, а если их в театре и пугают, то не слишком-то страшно. В данной интерпретации Волкова постановщики явно подумывали убить детскую веру в прекрасное в зародыше. Рассказ о нем следует начать так: «В темной, темной комнате, сидел темный, темный дядька». А с ним бригада Дуболомов. Фамилия режиссера спектакля Горбатый. По-моему, он весьма успешен. Во всяком случае я видела в сентябре его версию «Де Преторе Винченцио» в Комиссаржевке. И думаю, мои саркастические воспоминания вряд ли помешают его бешеному карьерному росту. Ведь Эдуардо Де Филиппо — мировой репертуар. Да и за прошедшие годы он мог настрогать еще ни одну роту дуболомов во многих театрах мира.

Итак. В процессе постановки спектакля большую часть ролей (по-моему, акромя самого Урфина и Филина Гуамоко) играли студенты курса Д. Х. Астрахана. Сейчас многие из них — весьма известные артисты, во всяком случае, активно мелькают в сериалах. Поэтому скажу только, что, увидев генеральную репетицию, мастер курса поменял некоторую часть студентов на профессиональных актеров, а режиссера-постановщика на самого себя (это всегда практиковалось). Но этот отчаянный шаг спектакль выручил не слишком.

Представьте себе — по довольно темной и совершенно пустой сцене туда-сюда болтаются строем непонятные существа в беретах, с безумными выражениями лиц и кулаками размером с боксерскую грушу. Это все еще студенты (на такие роли артистов не вводили, естественно) ищут «зерно роли». Ходят они строем и яростно грохочут ботинками. А под сценой (может, кто не знает) — трюм, то есть, фактически, пустота. А декораций на сцене нет. Поэтому фоном нужно было пускать песню: «Вы слышите, грохочут сапоги?» Но да такого авангарда создатели спектакля не дотянули. Вид Дуболомов устрашал только в том смысле, что их сапоги 47 размера легко могли растоптать Элли вместе с Татошкой и двумя-тремя зрителями в придачу — в темноте-то плохо видно! Но, обычно, они ограничивались тем, что перебивали шнур питания к инструментам музыкантов, и вторая часть спектакля шла просто «под баян», в совершенно прямом смысле этого слова.

Остальные герои жались по углам, потому что на такой огромной сцене им делать было совершенно нечего. О чем был спектакль? Ну, вот если вы поклонники творчества Волкова, или хотя бы были ими в детстве, перечтите «Урфина Джюса» и убедите себя в том, что книга со спектаклем не имела практически ничего общего. А может, что-то и имела, но, выходя из зала, никто не помнил, что конкретно. Бывают такие спектакли, где громко кричат, бодро размахивают руками и строят различные «выражения лиц» — и все это потому, что играть-то нечего, режиссерская задача не поставлена, артисты, выражаясь театральным языком, «голенькие». Бедняги! Всегда так обидно на них смотреть! И если профессиональные актеры хоть что-то вытягивали силой своей многоопытности, то у студентов просто не было ни одного шанса. Кстати, про студентов. Первое время Страшилу в данном шедевральном полотне играли (в очередь — то есть имелось 2 состава) студенты. Долго играли после премьеры. И вот однажды утром, когда пом. реж начала проверять список присутствующих (а делается это просто, кто-то, вероятно, знает, а кому-то, может, будет интересно узнать. На каждый спектакль заполняется специальный лист. С одной стороны пишут все данные о спектакле, кто его «вел», кто радист и регуляторщик (т.е. человек, управляющий светом) и замечания о ходе проведения спектакля. А с другой стороны напечатаны фамилии актеров труппы и каждый, занятый в спектакле, должен подойти и за 45 минут до начала (актеры обязаны приходить на спектакль за 45 минут) расписаться. Пом. реж проверяет и дает по трансляции (внутреннее радио) так называемый «первый звонок» для актеров («первый звонок» для зрителей для актеров объявляют не всегда или говорят: «Первый звонок в зрительный зал». Ведь у актеров свое расписание). А если кого-то нет, то «бьется тревога», начинают искать дублера (который тоже должен быть «под рукой»). И вот. Нет Страшилы. Причем минут за 30 до начала он звонит (или до него дозваниваются) и сообщает: «Не могу, мол, прийти, заболел». Все с удивлением, а точнее, опешив (у актеров так резко «заболел» — это умер тьфу-тьфу), начинают разыскивать Страшилу № 2. Но он был где-то в глубокой разведке, потому что на связь так и не вышел (а мобильные телефоны в эти старые добрые времена были непозволительной роскошью). Все как-то слегка заметались (уж не помню по какой конкретно причине отменить спектакль было нельзя). А время-то идет! И вот тут обнаруживается, что в кресле сидит и почти что скучает актер Котов. Который всем известен своими большими способностями к неожиданным вводам в неожиданные спектакли. Есть в театре такое понятие «срочный ввод» — это когда кто-то так неожиданно заболел, что к вечеру нужно ввести замену, но тут было время совсем не до вечера, а всего-то минут 15 на размышления. Все на эту тему пошутили и потащили уже даже не сопротивляющегося Володю к костюмерам. Костюмчик-то, конечно, был маловат, предыдущие Страшилы даже в росте сантиметров 20−30 проигрывали. Но разве ж в сантиметрах дело! Ведь не костюм красит человека, а как раз наоборот. Потому что мало того, что человек просто зашел в театр кофе с утра попить, он еще и спектакля никогда не видел и пьесы не читал. Что предстояло играть (судя по глазам), он догадывался только из двух соображений — прочитанная в юности книжка и роль Страшилы в ранее описанном мною спектакле «Волшебник Изумрудного Города» (эх! Знал бы Владимир, что эти два Страшилы имели разных отцов!).

Наскоро прочитав первые три сцены, он довольно бодренько поскакал на сцену. Где его подхватили исполнители оставшихся в живых ролей (причем как положительные, так и отрицательные — вот она — сила взаимовыручки), и таскали по всей сцене, пихая в бок, когда нужно было текст произносить. Весь не занятый в процессе переодевания и опускания чего-нибудь театральный люд вывалился как раз туда, откуда пишутся все эти опусы — в просветительскую ложу. И просто на задержке дыхания провел весь спектакль вместе с новоиспеченным Страшилой. Вероятно, это не было чем-то из ряда вон выходящим, героическим, это просто жизнь такая и профессия у тех людей, которых мы называем актерами. Только ведь одни носители этого притягательного, а порой и весьма успешного имени могут так называться, а другие, увы, нет…

Лично мне в этом спектакле больше всего нравился Филин Гуамоко. В исполнении Игоря Владимировича Каима. Без его шуток мало бы кто в зале оставался к концу спектакля. А про Игоря Владимировича нужно писать отдельный роман. Или, скорее, иронический рассказ, потому что без его язвительных замечаний Театр Комедии вовсе не Театр Комедии…

Ну вот. Я подумала, что, наверное, мало пишу про сами спектакли… Но, честно говоря, я просто передаю свои ощущения, а если у кого-то возникнут вопросы «а как это конкретно было?» можно и ответить… Когда же во мне возникнет потребность описывать содержание, «кто что сказал», «кто чего сделал», я обязательно эту потребность удовлетворю. Только не в спектакле «Урфин Джюс и его сыновья», потому что единственная фраза, которую я из него помню — это: «Ждите меня в полночь, у городских ворот, со взводом деревянных солдат». Ждите. Непременно буду.

Иллюстрации будут добавлены.


© 2004 г. Юлия Слепкан. Все заметки написаны специально для этого сайта. По всем вопросам пишите на aki@komedia.ru

На тему

Дела давно минувших дней

Заметки из просветительской ложи

Новейшая история

О Т. С. Казаковой

О сайте Об авторских правах