История

Н.П. Акимов

Артисты

Спектакли

Читальный зал

Общение

Написать письмо
Драматургия Пресса Книги
Николай Акимов «Не только о театре»
Кто — за?

Великая сила привычек в огромной степени определяет наше повседневное поведение. В наступающем веке автоматики и кибернетики, когда умные машины начинают не задумываясь выполнять свои полезные функции, на ходу совершенствуя их, создателю этих машин — человеку стоит обратить внимание на собственную автоматику, на действия, производимые автоматически, без затраты умственной энергии на их обсуждение, обдумывание и решение.

Тысячи таких действий мы производим за день, отдавая свое внимание более серьезным вопросам — работе, творчеству, личным отношениям.

Не отвлекаясь от волнующих нас проблем, мы здороваемся, прощаемся, извиняемся, благодарим, платим за проезд на городском транспорте, моем руки перед едой, вытираем ноги при входе в помещение, заводим часы и ждем зеленого света при переходе улицы. Все эти автоматические действия запрограммированы нашим запоминающим устройством и совершаются сами собой, не затрудняя и не утомляя нас. Но не все программы одинаковы.

Так же легко и не задумываясь, мы закуриваем, пьем водку, толкаемся, ругаемся и хамим. Это тоже автоматика, но по очень вредной программе, которую никто сознательно не составлял, но которая сама сложилась и утвердилась в результате социальных потрясений, разрухи, войн, беспризорности, в периоды, когда оттенки поведения, стиль человеческих взаимоотношений — законно или незаконно — казались неважными рядом с трагическими судьбами людей.

Мы можем теперь догадываться о корнях этих явлений, но должен наступить момент, когда мы признаем, что корни эти засыпаны новыми слоями почвы, что пора пересмотреть такую программу, что страна, строящая коммунистическое общество, не может равнодушно смотреть на то, как некоторые старые привычки изо дня в день портят настроение людям, ранят самолюбие их и насаждают нравы, абсурдные при нашем политическом строе.

Ощущение счастья или несчастья складывается в душевном мире каждого человека не только в зависимости от того, как идут его дела, каковы материальные условия и успехи, но в большой степени от поведения окружающих его людей, людей, которых человек встречает, видит, слышит. В зависимости от той человеческой атмосферы, в которой он живет. «…Встреча проходила в теплой, дружественной атмосфере…» — читаем мы нередко в газетах, даже и в тех случаях, когда встречались люди, стоящие на разных идеологических и политических позициях.

И невольно думается, что в наших встречах — советских людей, объединенных общими взглядами на жизнь, общими идеалами и философией — в нашем общежитии, на работе, на улицах, в магазинах, в автобусах — этой самой теплой дружественной атмосферы иногда до странности не хватает.

В нашем бесклассовом обществе устранена эксплуатация человека человеком. Но эксплуатация—не единственный вид ущерба, который один человек может нанести другому. Подавление человеческой личности, оскорбление, обиды, грубость, хамство — все эти виды духовного травмирования, к сожалению, доступны еще людям, которых наша конституция навсегда лишила возможности экономической эксплуатации своих ближних.

Да, все это — старые привычки, но о них нельзя говорить как об отдельных, изредка встречающихся и нетипичных явлениях. И если в наиболее грубых формах они встречаются у  грубиянов и других героев товарищеских судов, то в достаточно ощутимой степени их можно наблюдать и в среде хороших людей, честных работников, беззаветных тружеников, то есть основной массы нашего народа, а это явление гораздо более серьезное, чем поведение отдельного человеконенавистника. Это — стиль поведения, который сам собою не заменится другим, если наше общество не уделит этому вопросу самого серьезного внимания.

Подавляющее большинство советских людей заслуживает со стороны своих ближних уважения, любезности (есть такое старинное слово!) и, во всяком случае, вежливости. Со стороны знакомых и незнакомых. Со стороны первых встречных, со стороны тех, которых, встретив однажды, они больше никогда не увидят. Да, они этого заслуживают и далеко не всегда получают.

И если после XX съезда партии, после решительного и бесповоротного осуждения всей печальной практики подозрительности и человеконенавистничества, у нас созданы все условия для доверия и для радостного созидательного труда, мы с особым вниманием должны отнестись ко всем остаткам—в обычаях, в повадках, в привычках — беспочвенного недружелюбия, которое нередко проявляют хорошие советские люди в своих отношениях.

Многое, очень многое сделано за последнее десятилетие, чтобы общественная атмосфера очистилась от этого наносного и чуждого советскому народу стиля подозрительности. Сколько усилий потратила наша общественная мысль хотя бы в области художественной и литературной критики, отучая от пользования дубинкой, «пришивания» политических ошибок и там, где есть только художественное несовершенство, от заушательства и просто… невежливости! Однако и сейчас нет-нет да и выскочит такой Угрюм-Бурчеев со своими поношениями, и снова приходится его одергивать, — деликатно напоминать ему, что он несколько запоздал.

А что такое жалобщики, анонимщики, клеветники, отвлекающие внимание и силы честных работников, а иногда и целых учреждений на разбор своих пасквилей, как не печальные анахронизмы, остатки прошедших и навсегда ушедших времен?

Но не будем забывать, что все традиции, все привычки заразительны — и хорошие, и плохие. И только сознательные усилия нашего общества, направленные к совершенствованию жизни, могут способствовать развитию хорошего и изжитию плохого в этих обычаях. В народных традициях многих стран Востока и Запада накопилось много мудрого и прекрасного, стоящего изучения и заимствования. (Справедливость требует отметить, что в этих кладезях многовекового человеческого опыта отложилось и немало такого, что никак не вызывает сочувствия — от паранджи до татуировки.)

Так выяснилось, что обществу удобно и приятно существовать, если в нем молодежь с уважением относится к старости, сильный заботится о слабом, мужской пол, используя свои немалые физические преимущества, не употребляет их для угнетения женского пола, если манера поведения в обществе основана на взаимном уважении и заботе.

Вероятно, человечество и на самом высоком уровне своего развития в далеком будущем сохранит и разницу характеров и индивидуальностей, и личные конфликты, и любовные драмы, и острую полемику, без которой не может быть движения вперед. Все эти проявления личных взглядов будут законны, как законны они и сейчас. Однако техника человеческих взаимоотношений будет очищена от тех мелких трений, глупейших недоразумений, бездумных оскорблений, которые засоряют жизнь, не принося пользы решительно никому — ни оскорбленным, ни оскорбляющим.

Но стоит ли такое несомненное усовершенствование общественной жизни предоставлять будущим поколениям, лишая себя, всех нас, живущих сейчас, этой радости? Неужели мы все решительно ничего не можем сделать, чтобы и в наше время некоторые из бесспорных законов общежития вошли в действие?

Вежливость! — вот то первое условие, достижение которого откроет огромные перспективы для совершенствования нашей общественной жизни. Вежливость поголовная и всеобщая. Обоюдная. Без скидок и льгот для маленьких и больших, для начальников и подчиненных, ответственных и неответственных, здоровых и больных, спокойных и нервных, усталых и отдохнувших, творческих работников и технических — для всех без исключения!

Многие взрослые люди справедливо полагают, что обучение вежливости должно начинаться с самых первых лет жизни человека. Что в детских садах и первых классах школы этот предмет должен явиться обязательным и насущным.

Нельзя не согласиться с такой точкой зрения. Мечта вырастить новое прекрасное поколение, которое придет на смену нашему лишенным наших дурных привычек и обычаев, — чрезвычайно соблазнительна. Но вместе с тем может быть и утопичной, если за это не бороться.

Сила воздействия взрослой среды на молодое поколение гораздо больше, чем мы иногда себе представляем. И даже идеальное преподавание вежливости в детских садах, школах и интернатах будет запросто сведено на нет примером сквернословящих и безобразящих взрослых.

И даже та часть молодежи, которая склонна противопоставлять себя старым поколениям, болтая о проблеме отцов и детей, — именно она особенно тщательно вбирает все ошибки и дурные замашки старших.

Это влияние старших на младших действительно не только в смысле возраста. Всякий старший — по служебному положению, авторитету, стажу — вольно или невольно оказывает влияние на младших, о чем старшим всегда следует помнить.

Стиль отношений, атмосфера наших учреждений, институтов, управлений, редакций, театров, далеко не единообразны. И чаще всего стиль этот определяется руководителем и меняется при его смене. Это бывает заметно и работникам самого учреждения и людям, которым доводится эпизодически иметь с этими учреждениями дело.

У некоторых наших руководителей существует странное убеждение в том, что деловитость и твердость руководителя— качества несомненно драгоценные — неизбежно связаны с грубостью к подчиненным, с враждебностью к посетителям, с некоей «непреклонностью», которая должна по их мнению импонировать нижестоящим.

Эта невежливая традиция, по-видимому, имеет очень далекие, дореволюционные корни. Когда Акакий Акакиевич из «Шинели» Гоголя пришел к своему начальнику, тот сказал: «…Что вам угодно?» — голосом отрывистым и твердым, которому нарочно учился заранее у себя в комнате, в уединении и перед зеркалом, еще за неделю до получения нынешнего своего места и генеральского чина».

Надо, впрочем, сознаться, что иные наши руководители пошли значительно дальше начальника Акакия Акакиевича, не ограничиваясь «голосом отрывистым», а расцвечивая свои указания и распоряжения как раз теми выражениями, за которые следовало бы карать пятнадцатью сутками заключения. А когда им придется рано или поздно возглавить на своем участке борьбу за вежливость, положение их может стать обоюдоострым!

Борьбу за вежливость, видимо, надо начинать с двух сторон одновременно: несомненно, надо прививать это ценное умение детям, но дети, входя в мир взрослых, должны в нем находить подтверждение своих хороших привычек, а не опровержение. Иначе ничего из этого не получится.

Особого внимания заслуживают тексты наших диалогов и монологов в быту. Из них надо решительно устранить весь тот набор бессмысленных пакостей, который походя извергается порой из уст, как зеленой молодежи, которая думает этим сквернословием придать себе взрослость и «солидность», так и легкомысленно относящихся к родному языку взрослых. Трудно сказать, какая страна могла бы поспорить с нами в этом огорчительном «богатстве языка».

Еще Сухово-Кобылин вложил в уста Тарелкина следующую тираду: «…Вот у нас, у русских, эта ходкость на бранные слова сожаления достойна. В этом случае иностранцам надо отдать преимущество: и скажет он тебе и все это скажет, что ему хочется, а этого самого и не скажет, а наш русский по-медвежьему так те в лоб и ляпнет…»

Засорение разговорного языка грозит нам и с другой, неожиданной стороны: особый блатной язык, получивший большое распространение среди части нашей молодежи и заботливо включаемый рядом писателей в сокровищницу русского языка, может оказать только очень плохую услугу нашему обществу.

Мы еще порой недооцениваем ту связь, которая, несомненно, существует между лексиконом и поведением человека. И если целеустремленный человек автоматически выбирает в каждый данный момент нужные ему слова, то, с другой стороны, слова, произносимые человеком, воздействуют на его тон, голос, движение, походку и даже действия. История каждого начинается со слов и потом уже переходит к делам.

Невозможно вести себя вежливо, заменив слово «девушка» — «чувихой». Блатной жаргон, усвоенный не злонамеренно, а просто из дурацкой моды, вызывает и расхлябанную походку, и желание задеть прохожего, и постепенно хамство и цинизм возводятся в некий «стиль эпохи», которому необходимо следовать, чтобы не прослыть отставшим от моды.

Наша студенческая молодежь — это огромный, мощный отряд новой интеллигенции, занимающий важную стратегическую позицию между двумя поколениями. От этого отряда зависит очень многое в деле установления новых отношений в стране, поэтому так важно увлечь эту молодежь на большую задачу: облагородить формы наших взаимоотношений, пропагандировать и словом, и делом, и личным примером доверие, уважение, вежливость. Затраченные на это усилия окупятся сторицей: радостью жить в вежливом обществе!

Готова ли молодежь к этому сегодня? Я в этом не уверен. Вся молодежь целиком не готова. Но если поход за вежливость найдет себе увлекательные формы выражения, если лучшие люди всех поколений включатся в это движение, то и среди молодых людей найдется достаточно энтузиастов, число которых будет множиться по мере достижения первых успехов на этом трудном пути. Эта статья, как и десятки других, более доказательных, на тему о пользе вежливости, не принесет решительно никакой пользы, если не удастся найти живые и увлекательные способы заинтересовать этой проблемой самые широкие круги нашего народа.

А самая проблема разбивается, как мне кажется, на две половины, одинаково важные и не заменяющие одна другую. Первая: привитие механических навыков вежливого обращения, широкая популяризация среди детей и взрослых таких выражений, как — «пожалуйста», «спасибо», «извините», разъяснение правил поведения в общественных местах, на работе и в семье, внедрение хорошего стиля в манерах, в обращении друг с другом. И вторая, не менее существенная, — изменение в сознании советских людей их взгляда на окружающих, на свои и чужие права, на дозволенное и недозволенное, изменение, если выражаться торжественно, — философского понимания взаимоотношений человека и общества.

Великие слова о том, что в нашем обществе человек человеку —друг, товарищ и брат, должны получать в нашей жизни реальное воплощение в каждом поступке, слове, проявлении. А это может случиться только при искреннем принятии каждым этого пункта программы Коммунистической партии не за страх, а за совесть.

Совесть, если понимать ее, как внутреннее стремление к справедливости в оценке себя и других, имеет своим антиподом эгоизм: хорошо то, что мне выгодно! Старинное русское слово «совесть» объединяет в себе множество хороших вещей, к которым мы сегодня стремимся и которых нам часто еще недостает.

И если бы это хорошее слово глубже вошло в наше сознание, многие проблемы воспитания (и вежливость в том числе) скорее и удачнее были бы решены. Кто за это? Откликнитесь!

1964

Выходные данные книги: Л-М. Искусство, 1966 г.
Редактор Н. Р. Мервольф
Художественный редактор Я. М. Окунь
Технический редактор С. Б. Николаи
Корректор А. А. Гроссман

О сайте Об авторских правах