История

Н.П. Акимов

Артисты

Спектакли

Читальный зал

Общение

Написать письмо
Список спектаклей Статьи Архив
В поисках «Тени»

Театр Kомедии готовит новую версию своего легендарного спектакля «Тень». Может, кто-то из старожилов театра и помнит «Тень» Николая Акимова: 1940-го — с Еленой Юнгер — Принцессой и Лидией Сухаревской — Юлией Джули, 1962-го — с Ученым Геннадия Воропаева и Тенью Льва Милиндера. В меньшей степени старожилы — «римейк» 80-х Юрия Аксенова с Ириной Мазуркевич — Принцессой и Михаилом Светиным — Министром финансов. В декабре нас ждет, как обещают, совершенно оригинальная «Тень» (без «цитат» и оглядок на старую), о которой рассказывает режиссер и художественный руководитель Театра комедии Татьяна Казакова.

— К 90-м годам от нахимовского спектакля уже ничего не осталось, кроме сценографии и костюмов. И поэтому говорить о перекличках нелепо. Любой механический повтор — это мертвечина. В 1922 году Евгений Вахтангов поставил «Турандот» — и голодная, холодная Москва смеялась. В течение 80 лет они восстанавливали «Турандот». Но те надежду и веру, которые испытали зрители в 1922 году, восстановить нельзя. Что касается перекличек, то живописность, «сценичность», яркость, к которым тяготел театр Акимова, — в этом мы близки. Вопрос стоял просто: спектакль устарел, были тысячи актерских вводов. Но «Тень» должна быть в репертуаре — в этом дань уважения акимовской традиции. Все остальное — должно быть по-новому. Наверное, нам достанется за «самоволку», потому что люди привыкли держаться за то, что им хорошо знакомо.

— У вас в спектакле заняты актеры, участвовавшие в редакциях 1960-го и 1984-го: Михаил Светин (Министр финансов), Юрий Лазарев (Пьетро), Валерий Никитенко (Первый министр) и многие другие. Они воспроизведут старые образы — или придумываются новые персонажи?

— Конечно, образы пересоздаются. Хотя старая «Тень» была всем актерам необыкновенно дорога, когда встал вопрос, воссоздавать или придумывать, все в один голос ответили, что хотят играть по-новому. Даже Михаил Светин, всегда ведший свою роль под взрывы хохота и гром аплодисментов.

— Шварц писал пьесу в 1940 году, насытив ее всевозможными социальными аллюзиями. Будет ли это в «Тени»-2003?

— Разумеется. Пьеса остается пьесой. Для Акимова было достижением то, что удалось вывести на сцену какие-то современные реалии, зашифровав их в сказке. Ведь все остальное… скажем, «Голый король», который только в 1958-м вышел в «Современнике», в 1935-м был запрещен. Не разрешалось ничего острого, злободневного — прикрывал только жанр сказки. В 1940-м «Тень» спас ее приподнято-легкомысленный тон. Сама история-то очень простая: о том, как молодой парень приезжает в «сказочную» страну, как решает задачу — всех ее жителей сделать счастливыми, как влюбляется и как в финале рушатся его иллюзии. И уж потом из недр этой сказки вырос «Дракон». Потому что любая «тень» — это наше производное, мы сами выпускаем ее на свободу, из собственных страхов сотворяя тех идолов, которым потом не можем противостоять.

— Можно ли сейчас провести такое четкое деление на «черное» и «белое»?

— Мне все-таки кажется, что Тень — это абсолютное зло. А Ученый — ее противоположность — из тех простых и честных людей, которые, как и сказано в пьесе, «иногда поступают так загадочно, что их нельзя рассчитать». Поначалу он просто влюбленный идеалист, потом, когда подписывает бумагу об отречении от Принцессы, попадая тем самым в ловушку Тени, к нему приходят и чувство вины, и прозрение.

— Мне-то самым человечным и современным персонажем «Тени» кажется Принцесса — растерянная, не способная почувствовать разницу между добром и злом…

— Это так. Принцессу (у нас ее играет Елена Руфанова) можно определить одной фразой: «Я никому и ничему не верю». Она, как сказано Шекспиром, «в плену у своего рождения» — у мира, в котором нет ничего, кроме «дизайна» и мертвой формы. И мне очень нравится в пьесе то, что веру в ней действительно убивает «предательство» Ученого. В этом парадокс, что виноватым оказывается такой вот хороший, благородный человек.

— У вас Тень играет Сергей Русскин — актер необыкновенно обаятельный. Это обаяние станет составляющей частью образа?

— Я считаю, что Тень не имеет своего лица — как актер-пародист, который интересен на сцене и не всегда — в жизни. Тень живет лишь подражанием, моментально угадывая, что собеседнику нужно, что интересно и чего он боится, — и тем самым манипулирует людьми. В этом-то ее сила. Но «теневая» сторона, как я говорю актерам, есть в каждом из их персонажей.

— Время и место действия спектакля абсолютно условны или все-таки как-то обозначены сценографией и костюмами?

— И условны, и современны. Абстракцию диктует жанр сказки. Напротив, Ученый — абсолютно современный человек, только очень молодой, и потому страшный максималист, отвергающий всю противоречивость и ситуации, в которой он оказался, и людей, которые его окружают. Куда рвется Тень? Наверх — туда, где трон и стол. Если бы у меня была такая возможность, я бы поставила третье действие — сцену помолвки и бала — как царство старости. И я бы сделала всех придворных стариками. Старость неподвижна и не хочет перемен, ей не нужны ни реформаторы, ни безумцы. Их философия проста: пусть тень и без головы — но зато мы сами ее выбрали и поставили: пусть только нас не трогает.

Иллюстрации отсутствуют

© 2003 г. Cтатья. Татьяна Джурова. «Календарь», декабрь.
Материал публикуется с разрешения редакции, по вопросам перепубликации обращайтесь в редакцию журнала «Календарь».

О сайте Об авторских правах